У постели больного королевского гамбита

С больничной койки королевского гамбита

Так называлась статья разочарованного и потрясённого Рудольфа Шпильмана, опубликованная в начале 1924 года. Пять тяжёлых поражений, почти подряд, заставили одного из последних рыцарей романтической эпохи отказаться от своего самого любимого оружия, которое верно служило ему десятилетиями — королевского гамбита. А кто же тогда был главным виновником? Та самая капля, которая привела Шпильмана к признанию или исповеди? контргамбит Фалькбеера! Если бы последний романтик знал, что через несколько десятилетий на больничную койку попадёт уже сам контргамбит, когда всё могло бы сложиться иначе!

А каково же состояние королевского гамбита сегодня? Можно ли с открытым забралом применять его и в серьёзных партиях против трудолюбивого соперника? А как, напротив, реагировать чёрными? Действительно ли нужно списывать контргамбит Фалькбеера со счетов? В первой части мы сосредоточимся на противостоянии королевского гамбита и контргамбита Фалькбеера, которое началось ещё в 1851 году.

Первую часть нашего путешествия по следам, пожалуй, самого древнего и поистине королевского гамбита мы посвятим моей старой любви — контргамбиту Фалькбеера! Когда выпадала возможность, я просто не рассматривал других ответов чёрными и позднее не хотел учить своих учеников ничему иному в борьбе против королевского гамбита. Да, я знал, что 70-е годы прошлого века стали определённым рубежом. Но ведь дидактика и педагогика требуют учить менее опытных шахматистов быстрому развитию, борьбе за центр и тому, чтобы не обращать внимания на какого-нибудь гамбитного пешку. А как обстоят дела с контргамбитом Фалькбеера сегодня? После нескольких месяцев интенсивного изучения я знаю, что могу и дальше с чистой совестью учить своих учеников „Фалькбееру“. И верю, что в первой части статьи мне удастся убедить и читателей. Прежде всего тех, кто с первых ходов предпочитает атаковать, а не защищаться. Как и 170 лет назад, гениальный американец.

Морфи сильнее аналитиков

У многих тренеров и сильных шахматистов при упоминании имён Морфи и Шультен вспоминается одна из самых известных миниатюр первого неофициального чемпиона мира. Первоначальный восторг от прекрасно проведённой партии, в которой Морфи выбрал именно контргамбит Фалькбеера, то есть 2...d5 и 3...e4, позже сменился определённым скепсисом. Однако движки доказывают, что Морфи, возможно, видел за доской больше, чем десятки критически настроенных аналитиков — включая 13-го чемпиона мира.

К партии Шультен — Морфи мы вскоре вернёмся. Но сначала будет полезно совершить небольшой экскурс в прошлое. Ведь если мы действительно хотим понять идеи контргамбита Фалькбеера и то, что уже более 170 лет питает борьбу двух непримиримых гамбитов, нам стоит познакомиться хотя бы с несколькими выдающимися личностями, которые самым существенным образом повлияли на формирование теории этих дебютов.

Некоторые имена читателям наверняка хорошо знакомы. Но я почти готов поспорить, что даже многие из тех, кто изучал шахматную историю по книгам, журналам, а сегодня всё чаще и по видео, будут удивлены. А возможно, даже обнаружат, что о некоторых великих и их отношении к обоим гамбитам знали куда меньше, чем думали!

Последний романтик

Рудольф Шпильман (1883–1942) принадлежал к последним крупным представителям романтических шахмат. Уроженец Вены, он обожал открытые позиции, атаку на короля, жертвы и осложнения, в которых мог в полной мере проявиться его выдающийся комбинационный талант. Неудивительно, что одной из его любимейших оружий был именно королевский гамбит. Дебют, который многие его современники уже считали несколько устаревшим пережитком прошлого века, словно был создан для темперамента Шпильмана. Особый шанс он получил в 1912 году в приморской Аббации, нынешней хорватской Опатии. Организаторы там подготовили уже тогда необычный тематический турнир: все партии должны были начинаться ходами 1.e4 e5 2.f4 exf4. Принятый королевский гамбит таким образом за несколько недель оказался под прицелом ведущих мастеров того времени с обеих сторон шахматной доски. И именно Шпильман в этой обстановке чувствовал себя как дома. Двухкруговой турнир из 12 участников он выиграл с большим отрывом:

Его победа тем более интересна, что сам королевский гамбит на турнире не принес особых успехов. Чёрные выиграли значительно больше партий, чем белые. Однако Шпильман сумел обращаться со своим любимым дебютом с обеих сторон лучше, чем его соперники.

Успешный период продолжился и в 1913 году. Шпильман победил в Вене, а также в Будапеште и уже входил в число сильнейших шахматистов мира. Королевский гамбит при этом оставался одной из характерных оружий его репертуара. В то время, когда шахматная мысль постепенно начинала меняться и на горизонте уже зарождались идеи, из которых после Первой мировой войны вырос гипермодернизм, Шпильман по-прежнему выглядел как рыцарь ушедшей эпохи. Не потому, что он не понимал современный шахмат, а потому, что его природой оставались борьба, инициатива и комбинация.

Именно поэтому за ним позднее так хорошо закрепилось прозвище „последний романтик“. Королевский гамбит для такого шахматиста был почти идеальным оружием — и долгие годы верно ему служил.

Давайте теперь посмотрим одну партию Шпильмана с того тематического турнира. Она как раз характерна довольно изощрённым способом защиты, который чёрные в Аббации применяли довольно часто. Пешку во втором ходу забирать было необходимо, но часто не выбирали наименее принципиальные (или самые упрямые, как хотите) способы её защиты. Они сосредотачивались на ранних контрударах с d7-d5. Думаю, что именно этот подход мог способствовать довольно неожиданному итоговому балансу.

Ещё в самом начале двадцатых годов могло показаться, что этот симбиотический союз продлится вечно.

Но потом что-то произошло...

Шпильман был настолько связан с королевским гамбитом, что в нашей статье его имя можно считать почти синонимом этого дебюта! Счастливый Шпильман стал для королевского гамбита настоящим возрождением, а для соперников — источником крайней опасности.

И что очень важно? До начала 20-х годов прошлого века за ним = за ними, правда, с определёнными колебаниями, стояла и тогдашняя теория!

Да, с колебаниями...  

Пока однажды не появился Фалькбеер…

Эрнст Карл Фалькбеер (1819–1885), уроженец Брно, принадлежал к ярким личностям шахматной жизни середины XIX века. Он был не только сильным практиком, но и шахматным публицистом и теоретиком; в 1855 году основал в Вене журнал Wiener Schachzeitung. Судя по его сохранившимся партиям, ему был явно не чужд дух романтической школы — готовность жертвовать материал ради перевеса в развитии и инициативы. Впрочем, его самый знаменитый вклад в теорию дебютов говорит об этом более чем красноречиво.

Здесь позволю себе небольшое отступление. В свою базу данных по гамбиту Гёринга я в качестве первой образцовой миниатюры включил довольно известную партию Фалькбеер — NN 1847. Партия даже обрела необычную „вторую жизнь“. Почти тридцать лет спустя её эффектная комбинация была показана с помощью живых шахматных фигур в оперетте Der Seekadett («Морской кадет»). Именно отсюда происходит до сих пор употребляемое второе название мата Легаля — морской кадет. Как продолжил Фалькбеер?

Имя соперника Фалькбеера осталось неизвестным истории. Некоторые источники, однако, вместо привычного NN называют его куда изящнее — „Dilettante“. Судя по ходу партии, рука не поднимается перевести это слово просто как „любитель“. 🙂

Рождение контргамбита Фалькбеера можно отнести к весне 1851 года в Берлине. Тогда в партии против Андерсена Фалькбеер после 1.e4 e5 2.f4 d5 3.exd5 сыграл 3...e4!

Именно этот ход и есть суть идеи Фалькбера: чёрные не стремятся немедленно вернуть пожертвованную пешку, а контролируют поле f3 ещё до того, как туда вообще сможет попасть конь. Вбивают клин в позицию белых. За материал они получают время, пространство и с первых ходов стараются бороться за инициативу.

Хотя историческая премьера закончилась поражением Фалькбера, его идея не канула в лету. Новинка удивительно быстро распространилась среди шахматистов. Именно это решительное „нет“ пассивной защите после принятия гамбита и пассивному удержанию пешки — и, наоборот, стремление с первых ходов партии бороться за инициативу — довольно быстро вывело контргамбит Фалькбера на вершину популярности!

Интересно, что Фалькбер применил свою идею всего примерно на четыре месяца раньше, чем один из самых известных шахматистов первой половины XIX века, англичанин Говард Стаунтон. Тот сыграл 3...e4 в партии против Яниша, хотя мы, конечно, не знаем, был ли он уже знаком с новинкой Фалькбера. История открытий и изобретений знает немало подобных случаев. Вспомним хотя бы знаменитый спор о первенстве в изобретении телефона между Александром Грэмом Беллом и Элишей Греем. Телефона, без которого сегодня, особенно молодое поколение, вряд ли сможет представить себе ни одного дня! 🙂

Миниатюры — приправа шахмат

Всего через шесть лет, в 1857 году, мы встречаемся с контргамбитом в Нью-Йорке в партии Шультен — Морфи.

И именно с неё начинается наше путешествие по истории дебюта, который менее чем через семьдесят лет должен был привести Рудольфа Шпильмана к „ложу больного королевского гамбита“.

Ни одна работа о королевском гамбите, а значит и о контргамбите Фалькбера, не может обойтись без его самой знаменитой партии! На дворе 1857 год, и в Нью-Йорке проходит дружеский матч между едва двадцатилетним Полом Чарльзом Морфи и Джоном Уильямом Шультеном. Морфи, которого вскоре ждёт триумфальное путешествие по Европе, буквально сметает соперника. Матч заканчивается со счётом 23:1 в его пользу. Между соперниками, конечно, была огромная разница в классе.

Сама партия Шультен — Морфи по сути „игра в одни ворота“. Помимо блестяще проведённой атаки на белого короля в центре и эффектной заключительной комбинации, её можно воспроизвести за несколько минут, включая небольшой тест.

Трудно, очень трудно оценить, сколько раз эта позиция — на диаграммах в книгах и журналах, на настенных шахматных досках в классах или сегодня в видеороликах — использовалась для тренировки или просто ради удовольствия!

Чёрные ставят мат не позднее чем в 7 ходов с помощью эффектной комбинации с идеями освобождения поля и косвенного разрушения пешечного прикрытия белого короля.

Проблема возникла лишь позже. Некоторые гроссмейстеры, мастера и теоретики сочли игру Морфи в дебюте неточной. Поэтому я, как говорится, подошёл к вопросу основательно. Следующий пример, дорогие читатели, вы можете рассматривать либо как приятную миниатюру (в этом случае большинство вариантов можно проигнорировать), либо как теоретический вызов. По моему мнению, он а именно Морфи в партии никаких неточностей не допустил.

Замечу лишь, что даже Гарри Каспаров в 2020 году — в переработанном первом томе книги „Мои великие предшественники“ — не считает игру Морфи абсолютно безупречной.

Следующая очаровательная миниатюра (пожалуй, для разнообразия 🙂 ) почти не встречается в базах партий. В партии Зубова — Константинова 1968 года возникла после 9.Фa5? позиция диаграммы.

Более опытные и образованные шахматисты и тренеры (им, безусловно, стоит в своих партиях белыми чаще, чем всего лишь несколько раз за жизнь, начинать первым ходом пешкой „e“ 🙂 ) наверняка сразу узнают, что позиция возникла из контргамбита Фалькбеера!

Как чёрные завершили партию?

Ну а теперь скажите честно, дорогие читатели: разве можно, увидев обе стартовые партии, не влюбиться в контргамбит Фалькбеера? Или хотя бы не проникнуться к нему симпатией?

Известная книга, неизвестный гений

Пауль Рудольф фон Бильгер (1815–1840). Портрет создан по литографии того времени, выполненной с более раннего оригинала; здесь он лишь слегка отредактирован и колорирован в цифровом виде.

Чтобы проследить и современное состояние королевского гамбита, а прежде всего контргамбита Фалькбеера, нам нужно сделать небольшой, но важный шаг в сторону.

Большинство образованных читателей, вероятно, знают о фундаментальных теоретических трудах, известных просто как „Бильгер“, но, полагаю, гораздо меньше — о самом Бильгере. Как такое возможно? У истоков этого важнейшего исторического труда — по сути, первой энциклопедии дебютов, которая получила множество продолжений, стоял шахматист, о чьих партиях мы ничего не знаем.

Пауль Рудольф фон Бильгер он, собственно, и не мог войти в историю как один из выдающихся сильных шахматистов. Он умер, не дожив до 24 лет!! Туберкулёз тогда уносил жизни — и ещё более 100 лет ситуация не менялась.

Paul_Rudolf_Bilguer_zivotopis  Paul_Rudolf_Bilguer_zivotopis_RU  Paul_Rudolf_Bilguer_zivotopis_EN

Бильгер не дожил до выхода своей книги. Она была издана только в 1843 году. И если кого-то поразит способ, каким была построена эта книга, или ему это „что-то“ напомнит, я не удивлюсь. Когда-то я был удивлён точно так же!

Избранные страницы из первого издания „Handbuch“. Всё идеально сочетается. В книге указана возможность отказа от королевского гамбита ходом 2...d5, но ещё не „фалькбееровское“ 3...e4. Почему? Потому что этот ход Фалькбеер сделал против Андерсена только через 8 лет!

Первый натиск контргамбита отражён

Теоретики, а значит и последующие „Handbuch“, довольно быстро разобрались с гамбитом Фалькбеера.

Если немного упростить проблему, можно сказать так: прежде всего довольно быстро выяснилось, что пешку e4 нужно как можно скорее уничтожить, хотя её место (как примерно сто лет спустя написал Пауль Керес) займёт на вид не менее неприятный королевский конь. Но тогда белые смогут развить королевский фланг.

После 1.e4 e5 2.f4 d5 3.exd5 e4 4.d3 Кf6 появился в 1867 году Йохан Бергер с простым планом, который — надо отметить — не только работает как надо, но и сегодня считается лучшим методом: 5.dxe4! К:e4 5.Кf3

6...Сc5 7.Фe2!

Ну а теперь задумаемся! Как чёрные могут удовлетворительно продолжить? После 7...Фe7 следует 8.Сe3 (размены, конечно, на руку белым); 7...0-0? — как легко убедиться — тоже не работает, и 7...Сf2+? 8.Крd1 f5 или 7...f5 зависает на связках по вертикали „e“ — Кfd2 и Кc3 в зависимости от обстоятельств (всё это можно проверить на примерах в проигрывателе партий).

Ну и, кажется, быстое развитие тоже не работает полностью в духе гамбита 7...Сf5 через простое 8.g4!

Контргамбит Фалькбеера как-то приелся, и, например, 8-е издание Handbuch 1916 года — под редакцией Карла Шлехтера, но при участии кого же ещё, как не Шпильмана — предлагало на первый взгляд вполне ясные пути к получению перевеса:

Контргамбит Фалькбеера был на несколько десятилетий списан со счетов a королевский гамбит снова пользовался своей „заслуженной“ популярностью!

Если воспользоваться великолепным сравнением Шпильмана с королевским гамбитом на одре тяжело больного, то положение контргамбита Фалькбеера после открытия Бергера и выхода восьмого Handbuch в 1916 году выглядело примерно так, как показано на нашей иллюстрации. 🙂

Но вот в 1923 году на ринг вышел тяжеловес. И одним ударом должен был отправить прежние теоретические взгляды в нокаут — буквально!

Её звали Зигберт Тарраш…

Догматик, который рушил догмы?!

 „Тарраш был догматиком!“ Так вкратце можно было бы выразить мнение советской шахматной школы! По крайней мере, именно с такой оценкой я встречался в самых разных вариантах не только будучи маленьким учеником, но и позже.

Почти все советские книги — за редким исключением — так или иначе придерживались или поддерживали эту точку зрения. Можно подумать, что это своего рода фольклор. Ведь неправда, что „конь на краю доски всегда стоит плохо“, или что — как сегодня снова можно прочитать или услышать в разных видео — 4.Кg5 в партии двух коней в защите: 1.e4 e5 2.Кf3 Кc6 3.Сc4 Кf6 4.Кg5, с помощью которого белые заманивают соперника в атаку жареной печени, „ход для неумех“ („ein richtiger Stümperzug“). Ведь этот приём время от времени встречается и на самом высоком уровне и сегодня!

Да, взгляды русской и советской шахматной школы во многом основывались на идейных спорах доктора с Чигориным. Но это уже слишком далеко уводит нас в сторону.

В подтверждение всех этих взглядов приведу здесь то, что пишут Василий Панов и Яков Эстрин в одной из лучших монографий по дебютам, Курсу дебютов: „Знаменитый немецкий мастер конца XIX — начала XX века на практике не придерживался собственных теоретических рекомендаций, оставляя эту ‚честь‘ своим последователям. Тарраш в своих трудах принципиально отвергал творческий риск, смелую комбинационную игру и жертвы, однако за шахматной доской охотно пускался в бурные осложнения, которые невозможно было просчитать.“

Конечно, у доктора были свои недостатки, но против такого суждения можно возразить довольно просто и на нескольких уровнях. Я выберу такой подход: „Тарраш-учитель формулировал общие правила; Тарраш-гроссмейстер распознавал конкретные исключения.“

Достаточно взглянуть на некоторые партии Тарраша, чтобы убедиться, что действительность была куда более разнообразной. В конце концов, об этом свидетельствует и дебют, носящий его имя. Действительно ли можно утверждать, что, например, типичные позиции защиты Тарраша в ферзевом гамбите с изолированной пешкой ведут к медленной осаде соперника, блокаде и „затягиванию гаек“? Как раз наоборот: изолированная пешка здесь часто становится платой за активность фигур, пространство и динамические возможности.

А партия, которая следует далее, возможно, ещё более убедительное свидетельство. Ведь против самого Шпильмана Тарраш сыграл партию, которая мало похожа на образ осторожного догматика, избегающего открытой борьбы. 🙂

Моравская Остравa 1923 — идейные противники за шахматной доской

Дуэль королевского гамбита и контргамбита Фалькбера нашла своё воплощение на турнире в Моравской Остраве 1923 года. Семь лет спустя после выхода Handbuch, который по-прежнему приписывал контргамбиту Фалькбера роль теоретического мальчика для битья (благодаря ходу Бергера 5.dxe4!), должно было наконец произойти нечто существенное…

Моравская Остравa 1923. Турнир стал триумфальным возвращением Эмануила Ласкера, который здесь сыграл свой первый турнир с 1918 года и одержал победу без единого поражения. Ласкер сидит в центре, четвёртый слева. Оба наших героя выступили не слишком удачно: Рудольф Шпильман (сидящий самый слева) занял девятое место, шестидесятиоднолетний Зигберт Тарраш (пятый слева, рядом с Ласкером) поделил 7–8-е места.

Сидят слева направо: Шпильман, Виктор Тиц, Ефим Боголюбов, Ласкер, Тарраш, Генрих Вольф, Рихард Рети, Эрнст Грюнфельд и молодой Макс Эйве. Стоят слева направо: двое неизвестных мужчин, Алексей Селезнёв, Карел Громадка, Макс Вальтер, Амос Покорный и ещё трое неизвестных мужчин. На снимке отсутствуют Акиба Рубинштейн и Савелий Тартаковер.

То, что написал Шпильман о Тарраше, выражено, говоря современным языком, на грани некой „идеологической ненависти“. Давайте прочитаем, что пишет Гарри Каспаров во вступлении к ключевой партии Шпильман — Тарраш (Острава 1923):

Напомню, что Шпильман был ярким шахматным неоромантиком, продолжателем Андерсена и Чигорина — „последним рыцарем королевского гамбита“. И чтобы вы лучше оценили принципиальный характер этой встречи, посмотрите, что он писал о своём сопернике:

„Едва прямой атакующий стиль уступил место позиционному, появился Тарраш с провозглашением ‚новых принципов‘ борьбы. Если проследить эти принципы в партиях самого Тарраша, становится ясно, что в них нет духа атаки. Медленно, ужасно медленно, словно ползком, шахматные армии вступают в бой. Их девиз: избегать открытого боя везде, где это возможно, только осаждать, блокировать соперника и ждать, пока не иссякнут его жизненные силы, пока у него не закончится ‚вода и воздух‘, а затем медленно его задушить.».

Этот метод игры Тарраша долгое время приносил ему исключительные успехи. Соперники либо теряли терпение и истекали кровью в преждевременных атаках, либо оставались пассивными и оказывались в полном кольце.“

Ну а теперь давайте наконец посмотрим, как Тарраш одной партией не только вернул контргамбит Фалькбера к жизни, но и почти на пятьдесят лет перевернул всю прежнюю теорию королевского гамбита с ног на голову!

Ну, согласитесь, дорогие читатели. Имел ли тогда Тарраш право после такой партии вновь написать смелое и, надо сказать, для него весьма характерно категоричное утверждение, что „Контргамбит Фалькбера — опровержение королевского гамбита“?

Видимо, эта последняя капля и стала причиной того, что спустя несколько месяцев Шпильман написал ту самую знаменитую статью „Vom Krankenlager des Königsgambits“. В этом тексте Шпильман разбирал тогдашний кризис этого романтического дебюта и охарактеризовал его фразой: „Королевский гамбит ещё не мёртв, но он очень болен.“

Однако не все разделяли скепсис Шпильмана. Савелий Тартаковер, известный своим острым пером, даже написал, что статья Шпильмана… убедила его в обратном!

Если Тарраш действительно напугал сторонников королевского гамбита своей новинкой и реальной развивающей жертвой фигуры после

8.g4 0-0!!, белые начали искать новые пути. Но, как бы это сказать… ничего особенного…

Что было дальше? Тарраш не отступил от своих убеждений. Ещё в 1931 году он придерживался мнения, что контргамбит Фалькбера опровергает королевский гамбит.

Контргамбит на троне и эффект бабочки

Итак, в 1923 году королевский гамбит заболел и слёг на больничную койку. Однако его состояние постепенно стабилизировалось хотя бы до такой степени, что острое заболевание стало хроническим. Даже после усиления естественным путём 8.Сe3

по мнению некоторых монографий, белые должны были радоваться уже тому, что им вообще удаётся удержать равновесие. Давайте посмотрим на один из таких вердиктов:

Перед нами, пожалуй, самая известная финальная позиция теоретических анализов 40-х и 50-х годов. Здесь — или ходом позже, после 15.Сd3 Крd6 — завершали свои анализы Макс Эйве (1941), Пауль Керес (1955) и Людек Пахман (1959).

Последний из них пишет здесь: „Несмотря на лишнюю пешку, в окончании белые могут рассчитывать максимум на уравнение.“

Власть контргамбита Фалькбера казалась незыблемой! А ведь нужно было так мало, чтобы шахматная история шагнула почти на сорок лет вперёд. Остальное бы сделал эффект бабочки! Давайте посмотрим на следующую партию, которая многое нам прояснит.

13.0-0-0?= (1932)                                       13.Кg5! (1932) (1970)

Именно в этой партии мы можем немного поиграть с идеей эффекта бабочки. Достаточно было одного едва заметного взмаха крыльев — хода 13.Кg5! — и история королевского гамбита, возможно, пошла бы по другому пути. Если бы Штольц выиграл этим ходом, теоретики почти наверняка стали бы гораздо внимательнее изучать всю ветку, ведущую к этой позиции. А кто знает? Может быть, они бы открыли то, чего шахматной теории пришлось ждать ещё почти четыре десятилетия.

Но тогда бабочка крыльями не взмахнула. Штольц сыграл 13.0-0-0?, партия без особых событий завершилась ничьей, а замечательная идея осталась скрыта под поверхностью. Королевский гамбит так и остался лежать на своей больничной койке почти четыре десятилетия, в то время как контргамбит Фалькбера мог и дальше здравствовать и вызывать восхищение!

Фалькбер без волшебства

Одна из первых монографий, которая попала мне в руки, была книга Кереса „Dreispringerspiel bis Königsgambit“ (Берлин, 1971) с редакционной датой — а это важно — 31.07.1970. В начальных школах тогда немецкий язык преподавался как факультатив, и мне — хоть и неохотно — пришлось согласиться с отцом: „Немецкий тебе пригодится!“ — говорил он.

Со словарём в руках я принялся переводить текст, который был приведён к контргамбиту Фалькбера. Со временем мне всё же не давала покоя одна деталь — несоответствие…

В начале главы Пауль Петрович, в частности, пишет: „В контргамбите Фалькбера уже в дебюте заложены все предпосылки для интересной борьбы, что и объясняет его популярность. Сегодня, правда, вряд ли кто-то ещё разделяет мнение Тарраша, что контргамбит Фалькбера опровергает королевский гамбит, но в целом он считается одним из лучших ответов на 2.f4.“

Наоборот, в самом конце разбора Керес оценивает главный вариант после 12.bxc3:

12...Сe4 (считается сильнейшим ходом) 13.Кg5! (этим ходом белые получают опасную инициативу) 13...С:d5 14.0-0-0

и чёрным ещё придётся постараться, чтобы уравнять позицию.

К чёрной позиции, однако, мы должны относиться гораздо строже. Здесь у белых большое преимущество! А практика? В онлайн базе CB можно найти около сотни партий. Белые набирают примерно 80% очков...

Развитие варианта по анализам Кереса с небольшими дополнениями, а также последующий новый анализ, где приведены и основные ответвления за белых, доступны в двух примерах.

Теория дебютов и дело о книге Тимощенко

„А зачем нам вообще автор показывает анализы, которым уже больше полувека?“ — может даже возмущённо спросить нетерпеливый, скорее всего молодой читатель. „Ведь ясно же, что почти всё в книге будет неверно!“ И да, частично с ним можно согласиться!

Тем не менее, я позволю себе не согласиться с таким мнением — то есть, что примеры из старых книг просто бесполезны. Если не считать того, что моя статья — это и исторический экскурс, а точнее исследование развития и фактически до сих пор продолжающейся борьбы двух гамбитов, в монографии Кереса можно найти много полезного. Это мы докажем и в последующих разборах.

В этой связи мы могли бы обсуждать вопрос развития теории и затем появления движков почти бесконечно. Проблему даже нельзя было бы полностью охватить в отдельной статье. Для вопросов влияния движков на теорию дебютов не хватило бы и толстой книги.

Поэтому здесь я ограничусь лишь двумя интересными моментами. Оба они очень поучительны, но если один из них — это остроумное резюме нашей нынешней ситуации вокруг теории дебютов, то второй — напротив, предостерегающий пример того, как гордость (и желание навредить коллеге) предшествует падению.

Начнём с более печального случая, когда в итоге — как можно было бы сказать — сама Каисса вынуждена была предостерегающе поднять палец.

На дворе 2016 год, и соавтор Челябинского варианта, гроссмейстер Геннадий Тимощенко, выпускает своё главное произведение жизни Сицилианская защита. Челябинский вариант. Книга насчитывает около 650 страниц, и автор отмечает, что работал над ней более трёх лет. В его распоряжении был по тем временам исключительно мощный компьютер…

Однако при чтении не покидает ощущение, что главной целью книги было не (только?) доказать, сохраняет ли белые перевес в Челябинском варианте! Как будто речь прежде всего о том, чтобы обесценить вклад Евгения Эллиновича Свешникова в знаменитый вариант, возможно, самое крупное шахматное открытие XX века в области дебюта.

Автор в книге практически ход за ходом ищет и разбирает аналитические ошибки Евгения Эллиновича. Он пытается буквально разорвать на части знаменитую монографию Свешникова 80-х годов!

Ведь даже Каспаров в предисловии к книге пишет: „Критика автора в адрес книги Свешникова, возможно, даже слишком строга…“

Впрочем, на одержимость Тимощенко опровергать ручные анализы с помощью тогдашней мощной машины обратили внимание и другие. Приведу слова международного мастера Дирка Шуха: „Книга вышла в 1988 году!! И, конечно, с помощью движка легко опровергать отдельные варианты, которые она содержит.“

А почему же автор так набросился на Свешникова в книге? Почему он был так одержим им, а точнее — его книгой? По-моему, важную роль сыграло то, что на западе этот вариант называют вариантом Свешникова! Ведь известно, что англичане и американцы предпочитают называть дебюты и варианты по именам.

Впрочем, опытные шахматисты и у нас привыкли называть „бэ тридцать три“ (индекс варианта — B33) просто Свешников. К тому же Евгений Эллинович остался верен своему изобретению всю жизнь, тогда как Геннадий Тимощенко довольно быстро от него отошёл…

A Кайсса не заставила себя долго ждать с наказанием! Геннадий Анатольевич, конечно, предполагал, что сила движков будет расти, но, видимо, не ожидал, что развитие пойдёт не только маленькими шагами. И вот если сегодня открыть его книгу, поставить почти любую позицию в конце анализа или ответвления и запустить движок, можно узнать много интересного… 🙂

Однако самым сильным ударом по книге и для меня — признаюсь в злорадстве — стала следующая история, которая доставила мне огромное удовольствие. Здесь нам уже понадобится диаграмма, то есть проигрыватель партий.

Опытные шахматисты уже догадываются, в чём заключалась ошибка автора. А те, чья память уходит на несколько лет назад, уже сейчас получат удовольствие!

Два года спустя после выхода книги на русском языке и в тот же год, когда она вышла на английском, состоялся матч за звание чемпиона мира Карлсен — Каруана. Фабиано в шести классических партиях белыми трижды сыграл сицилианскую и трижды выбрал… 7.Кd5! Можно было бы отметить: „Каруана в восьмой, десятой и двенадцатой партии сознательно потерял половину преимущества, которое ему гарантировал дебют!“ 🙂

Ну да, теория всегда развивалась и продолжает развиваться независимо от того, есть ли вообще, и если есть, то какой силой обладают движки.

Теория дебютов глазами Даниила Дубова

Даниил Дмитриевич, обладающий удивительным даром выражать суть в одном-двух предложениях, по-своему сформулировал проблему дебютной теории. В этом действительно есть доля правды! Когда я просматриваю свои старые базы данных, которые готовил для своих учеников, а иногда даже те, которые много лет назад издавал и продавал, я не перестаю удивляться.

Когда в декабре 2017 года AlphaZero с большой помпой была представлена шахматной общественности, а год спустя, во время матча за мировую корону Карлсен — Каруана, вновь оказалась в центре внимания, стало ясно, что сочетание „грубой вычислительной силы“ с нейронными сетями может привести к огромному скачку в силе игры. И действительно, в 2020 году нейросети в виде NNUE стали частью Stockfish.

А спустя несколько лет Даня заявил (передаю по смыслу): „Все книги, изданные до 2018 года, пора выбросить в макулатуру!“

Современный Фалькбеер: выздоровел, но какой ценой?!

Мне не нужна долгая тренерская и аналитическая практика или звание мастера, чтобы понять, как большинство читателей отнесётся к итоговому варианту, приведённому выше. „Фалькбеер“ немного напоминает пациента, только что выписанного из больницы: он вроде бы здоров, но должен и дальше строго соблюдать режим. Иначе очень быстро может вернуться на больничную койку!

После 17...Сc8 

Перед нами, по-видимому, объективно равная позиция, но понимаю, что многим было бы мучительно продолжать её чёрными в своей партии. Да, более опытные и сильные шахматисты видят, что за чёрными стоят статические факторы. Подробнее, конечно, можно узнать в разборе выше.

„Нет, так не пойдёт! Лучше я вообще откажусь от всего контргамбита Фалькбеера!“ — могут подумать многие читатели.

Однако, как мы могли заметить в той же аналитической части, о главном варианте сегодня речь не идёт! Развилка, на которой чёрные могут выбрать более практичный путь, наступает в главном варианте после 9.Сe3.

Оптимальное решение здесь — 9...К:c3 10.С:c5 Ф:e2+ (не только сильный, но и, по сути, единственно правильный ход) 11.С:e2 и теперь 11...Кd7!

Как показывает основной анализ ниже, в результате — пусть и в меньшей степени, чем в предыдущей главе, — снова два взгляда на дальнейшее развитие позиции!

Теоретический взгляд: Констатируем, что и здесь позиция находится в объективном (теоретическом) равновесии.

Практический взгляд: На практике чёрные должны (видимо, в качестве доказательства) продемонстрировать действительно высокий уровень игры. Да, конечно, и белые не могут позволить себе играть спустя рукава, то есть „делать что угодно“; однако им мелкие ошибки, часто сразу приводящие к ничейным гаваням, как-то прощаются.

Давайте подытожим современное состояние главного варианта контргамбита Фалькбера. Объективно он обещает чёрным уравнение. С другой стороны, мы попадаем в позиции, которые не каждому стороннику контргамбита захочется защищать. Особенно если взглянуть на эндшпили, к которым ведут некоторые варианты или отклонения. Ну, как говорится, о вкусах не спорят. Судите сами, дорогие читатели.

Официальная теория: не верьте авторитетам!

От официальной теории мы отошли в тот момент, когда, пожалуй, крупнейший знаток открытых дебютов третьей четверти XX века Пауль Керес оказался в неприятной ситуации. Нельзя не заметить определённой дихотомии между оценкой контргамбита Фалькбера в начале главы и оценкой заключительной позиции в её конце.

Было бы, конечно, интересно узнать, как он справился с этой проблемой несколько лет спустя, в переработанном издании. Этой книги у меня, правда, нет, однако труд его последователя Алексея Суэтина ясно показывает, что тогда „Фалькбер“ оказался в тяжёлом кризисе!

В 70–90-х годах казалось, что на больничную койку снова вернулся... Фалькбер! Однако теоретические исследования продолжались, и в последующие десятилетия начали появляться новые пути, возвращавшие чёрным надежду. Означает ли это, что контргамбит всё же дождётся полного выздоровления?!

Например, Энциклопедия шахматных дебютов 2006 года и её „миниатюризация“ 2010 года действительно предлагают чёрным пути к уравнению, но... следовать их рекомендациям — значит сразу проиграть партию! А если в более ранних изданиях были указаны авторы отдельных дебютов, то в издании 2006 года их имён мы уже не найдём...

Возможно, стоит напомнить, что недаром говорят: „Во всём ищи деньги!“

Резюме и выводы

Информации много, поэтому, безусловно, стоит напомнить всю историческую эволюцию противостояния двух гамбитов! Их переменное «здоровье» наглядно отражают обе наши иллюстрации: на больничной койке поочерёдно побывали оба пациента! 🙂

Давайте посмотрим на краткий обзор исторического развития вплоть до наших дней. И я ещё раз подчеркну: речь идёт о развитии главного варианта, а не о вынужденной последовательности ходов обеих сторон!

Сто шахматистов — сто вкусов

„В каждом дебюте, почти в каждом его варианте можно избежать шаблонных, книжных продолжений и при этом добиться не худших, а то и лучших результатов.“

Михаил Иванович Чигорин

„На свете нет такого человека, чтобы всем угодил“, — написала во вступлении к своей «Бабушке» Божена Немцова. Никто не может угодить всем — и с шахматными вариантами дело обстоит так же. Одному они нравятся, другому — нет.

До этого момента мы почти исключительно занимались так называемый. главным вариантом контргамбита Фалькбеера. Мы, в частности, старались доказать, что чёрные — хотя по современной теории им здесь приходится нелегко — при точной игре не должны ничего бояться. Иными словами, нет причин снова ложиться на больничную койку!

Кому-то такого вывода вполне достаточно. Он спокойно выбирает за чёрных главный путь, ведь знает, что по современной теории и нашим анализам он ведёт к уравнению. Он готов смириться как с переходом в эндшпиль, так и с необходимостью точно защищать сложную позицию.

Другого такая перспектива не слишком привлекает. В эндшпиль ему не хочется, а может быть, и вовсе не желает идти (или даже тащиться 🙂 ) по хорошо проторенной дороге и позволять сопернику просто повторять заученные ходы. Поэтому он начинает присматриваться к менее изученным продолжениям.

А любознательные читатели, которые, как и автор, из трёх компонентов шахмат больше всего ценят Время и обожают мадам Динаму, наверняка уже давно хотят спросить:„А что, у чёрных действительно нет возможности свернуть? Неужели против подготовленного соперника им обязательно идти даже в безжизненные эндшпили?“

Как раз нет! И за это спасибо!

Более того, мы даже можем выбирать среди вполне перспективных обходных путей. После долгих анализов я уже не уверен, действительно ли действия чёрных в главном варианте самые качественные! По крайней мере, с практической точки зрения некоторые альтернативы предлагают более живую игру и больше возможностей, чем те длинные, теоретически равные эндшпили, которые получают чёрные.

Такие обходные пути могут быть особенно полезны против соперников с меньшим рейтингом, а также в быстрых и блиц-партиях. Но одного лишь эффекта неожиданности недостаточно: выбранный путь должен быть не только необычным, но и здоровым, теоретически корректным. И именно на этом условии я настаиваю!

Так что сторонников „Фалькбеера“ можно успокоить. Нет необходимости ввязываться в длинные форсированные варианты. Даже против хорошо подготовленных соперников есть сразу несколько способов запутать им голову. И повторяю: утверждать, что речь идёт о заведомо более слабом продолжении или даже об альтернативах для разового применения, совершенно нельзя!

Итак, дорогие читатели, в этой последней главе нашего путешествия по истории многолетнего противостояния двух гамбитов я предложу сразу три разных возможности, как избежать главных путей.

Проблема — или для многих, скорее, хорошая новость — в том, что эти варианты пока недостаточно изучены!

1.e4 e5 2.f4 d5 3.exd5 e4 4.d3 Кf6 5.dxe4 К:e4 6.Кf3 c6

Старый вариант Бориса Малютина из партии с Алапиным, Петербург 1905/06, который в наше время реабилитировал и рекомендовал как дебютное оружие рекомендовал гроссмейстер Борис Альтерман в книге The Alterman Gambit Guide: Black Gambits 2 2012 года. Местами даже удивительные неточности в анализе партий — иногда кажется, что у автора не было под рукой, например, фундаментального труда Каспарова „Мои великие предшественники“ (2003), — однако они здесь компенсируются множеством интересных моментов.

Главный комментатор следующей партии — английский международный мастер Эндрю Мартин (род. 1957), опытный шахматный тренер, публицист и автор ряда обучающих видеокурсов. В 2000 году он комментировал знаменитый лондонский матч Каспарова с Крамником за звание чемпиона мира! Интересно, что Мартин любит обучать детей королевскому гамбиту, который, по его словам, он считает отличной школой атакующей игры. И пока он показывает юным шахматистам, как атаковать белыми, мы здесь в первую очередь разбираем, как чёрными перейти в контратаку и ответить на гамбит... контргамбитом! Впрочем, каждый из нас стоит на своей стороне шахматной доски! 🙂

В то время как после 6...c6 возникают позиции, по своему характеру близкие типичным ситуациям контргамбита Фалькбера, о втором отклонении того же сказать нельзя. Кто ищет оригинальные и малоизвестные позиции и сюжеты, для того следующее продолжение — самое то.

1.e4 e5 2.f4 d5 3.exd5 e4 4.d3 Ф:d5

Никакого большого сюрприза! Этот приём встречается уже в восьмом издании справочника Бильгера Handbuch 1916 года, соответствующую часть которого, как мы знаем, подготовил сам Рудольф Шпильман. Вся эта линия появилась уже двумя годами ранее в партии Шпильман — Шлехтер, Баден под Веной, 1914.

После 5.Кc3 следует естественно 5...Сb4 и далее 6.Сd2 С:c3 7.С:c3 Кe7!

Это гамбитное продолжение, к моему удивлению, было известно уже к концу XIX века! В «Handbuch» 1916 года Шпильман даже сопроводил его восклицательным знаком.

Цель чёрных — молниеносно развить ферзевый фланг и сделать длинную рокировку. Если белые соблазнятся пешкой g7, чёрные с темпом вводят в игру и королевскую ладью, а заодно получают открытую вертикаль „g“!

Конец истории — меньше значит больше

В рассказе выше я затронул и вопрос стиля шахматистов. И правда, с дидактической точки зрения логичнее было бы расположить три альтернативы чёрных иначе, ведь последняя возвращает к позиции до 6-го хода чёрных.

Но последняя альтернатива мне так понравилась, что я решил предложить её вам, дорогие читатели, напоследок — в качестве десерта. На первый взгляд скромный развивающий ход таит в себе столько „практического яда“, что ему могла бы позавидовать даже бледная поганка.

После ходов: 1.e4 e5 2.f4 d5 3.exd5 e4 4.d3 Кf6 5.dxe4 К:e4 6.Кf3 чёрные отвечают 6...Сe7!?

„Во-первых, давно известно, а во-вторых, излишне пассивно!“ — может сразу возразить сильный шахматист, скорее всего мастер. Позволю себе возразить гипотетическому критику: „Скромнее — если хотите, пассивнее — безусловно! Но у чёрных ведь нет причины менять фигуры, тем более что слон на открытой вертикали долго не задержится.“

Второе возражение, которое могут выдвинуть сторонники белых, уже конкретнее: есть двойной удар 7.Фd4,

который на первый взгляд не выглядит для чёрных слишком приятным. Да, материал чёрные не теряют, но всё же!

Давайте напоследок посмотрим варианты, которые необходимо знать, если мы хотим включить 6...Сe7 в свой репертуар.

Примечание к изучению: Следующие две демонстрации содержат довольно запутанные варианты, в которых не всегда легко ориентироваться. Поэтому я бы порекомендовал читателям, желающим более тщательно изучить анализы, скачать соответствующие PGN-файлы, ссылки на которые находятся под статьёй. Партии затем можно удобно изучать в одной из шахматных программ (например, ChessBase), а также, вероятно, импортировать в аналитические среды Lichess или Chess.com. Впрочем, эта рекомендация относится к большинству прокомментированных партий и примеров во всей статье.

Заглянем на кухню соперника

Я уже собирался завершить наше долгое путешествие по истории противостояния двух гамбитов, когда меня осенила мысль: почему бы не предложить читателям напоследок хотя бы одно видео? А если уж предлагать, то почему бы не взглянуть на контргамбит Фалькбера и глазами нашего гипотетического соперника?

Подавляющее большинство обучающих видео, посвящённых королевскому гамбиту, вполне естественно сосредоточено на возможностях белых. И если какой-либо шахматист решит включить этот дебют в свой репертуар, сегодня он, скорее всего, уже не станет в первую очередь обращаться к специальной литературе. Порой мне кажется, что добрых 90% молодого шахматного поколения предпочитает видео книгам! В интернете каждый легко найдёт подходящего наставника, выберет один из предлагаемых курсов и, при необходимости, даже оплатит его.

Признаюсь, однако, в одном: до сих пор я так и не понял, как с помощью видео можно действительно полноценно изучить сложные шахматные варианты. Представим, например, длинное обучающее видео, в котором автор постепенно доходит до третьей или четвёртой подварианта. Как зрители могут надёжно ориентироваться в таком лабиринте, не потеряв нить? И как в нём в итоге не запутается сам лектор? На этот вопрос я до сих пор не нашёл удовлетворительного ответа! 🙂 Но оставим сейчас мои сомнения в стороне.

Давайте представим, что наш гипотетический соперник, поклонник королевского гамбита, выберет себе в наставники Международного мастера Миодрага Перуновича. Чему он у него научится? Какое продолжение ему порекомендуют против контргамбита Фалькбера? И главное: к чему нам стоит быть готовы, когда мы действительно сядем за доску против такого подготовленного противника?

Давайте посмотрим, что готовится на кухне соперника!

Следующее видео я поставил прямо на тот момент, когда Перунович переходит к позиции, которая нас интересует…

Ну что думаете, уважаемые читатели? Представьте, что вы тщательно изучили все примеры в нашей статье и на их основе подготовили собственный репертуар против королевского гамбита. А затем в турнирной партии встретитесь с соперником, который при подготовке опирался прежде всего на только что просмотренное видео.

Кто бы кого удивил? Он вас, или наоборот вы его?

Как бы закончилась сама партия, конечно, никто не знает. А что вы думаете о результате поединка двух разных подходов к дебютной подготовке?...

Заключительный осмотр: оба пациента здоровы!

Наше долгое путешествие по истории противостояния двух гамбитов подходит к концу. Мы были свидетелями взлётов и падений, больших открытий, забытых идей и их последующего возвращения на сцену. Иногда казалось, что один из соперников уже не выдержит. Но шахматная история снова и снова убеждала и убеждает нас, насколько обманчивы категорические суждения, особенно если они касаются дебютов!

Помните наших двух пациентов? Сначала на больничной койке оказался контргамбит Фалькбера, затем сам королевский гамбит. И порой казалось, что тот или другой уже никогда не покинет больницу. 🙂

Так чем же завершилось их многолетнее противостояние? Условной ничьей! Точнее говоря — равными шансами. Наши анализы показали, что контргамбит Фалькбера — вполне корректный дебют, который не боится даже самой тщательной аналитической проверки. Однако это ещё не значит, что у чёрных всегда будет лёгкая жизнь. Особенно в некоторых продолжениях главного варианта путь к ничьей может быть тернист. Ведь мы не раз попадали в эндшпили, которые в практической партии играются на два результата. И именно чёрным приходится проявлять большую точность!

Именно поэтому мы уделили внимание и альтернативам. Оказалось, что сторонник контргамбита Фалькбера не обязан послушно идти по единственной, хорошо проторенной дорожке. У него есть выбор из нескольких интересных продолжений, которые могут удивить соперника и привести на доске к живой, ещё не до конца исследованной игре.

Я убеждён, что контргамбит Фалькбера заслуживает места в репертуаре не только молодых, немного продвинутых шахматистов, но и опытных игроков, которым близок активный, атакующий стиль. Это дебют для тех, кто не боится материальных уступок, потому что хорошо знает, что В шахматах время может быть ценнее, чем материал. И именно в этом заключается одно из его величайших очарований!

Таким образом, можно с определённым удовлетворением констатировать, что с точки зрения их очного противостояния оба наших пациента сегодня выздоровели. Королевский гамбит и контргамбит Фалькбера выдержали испытание временем. И если кто-то из них вновь окажется в затруднительном положении, возможно, уже не потребуется вызывать врача. Достаточно будет хорошего аналитика! 🙂

Однако на этом наше путешествие по миру королевского гамбита не заканчивается. Ведь это был только первый выезд к познанию способов, которыми чёрные могут справиться с дерзким и древнейшим гамбитом.

Контргамбит Фалькбера, таким образом, прежде всего предназначен для тех, кто не боится пожертвовать материал ради перевеса в развитии, инициативы и времени. Однако существует и другой, не менее принципиальный путь: принять гамбит и затем упорно защищать завоёванную пешку!

Именно такую концепцию последовательно отстаивал одиннадцатый чемпион мира Роберт Фишер. И не только отстаивал — в 1961 году он даже опубликовал знаменитую статью, название которой звучало уверенно, провокационно и заметно напоминало утверждение Тарраша: „Опровержение королевского гамбита“.

Был ли прав Фишер, мы узнаем во второй части нашего путешествия. И уже сейчас могу сказать, что и на этот раз королевскому гамбиту не придётся лежать на розах!

Здесь в формате PGN доступны для скачивания все партии и примеры, приведённые в статье.

Контргамбит Фалькбера_CZ  Контргамбит Фалькбера_RU  Контргамбит Фалькбера_EN